Прислать видео

Статьи

"Он – не композитор!": всесоюзному успеху Пожлакова завидовали коллеги

13.02 16:00

"Тайны нашей эстрады": разбитые мечты Станислава Пожлакова

Творчество композитора Станислава Пожлакова покорило миллионы слушателей, однако в профессиональной среде популярного автора долгое время не принимали.

Всесоюзный успех к Станиславу Пожлакову пришел после выхода композиции "Ребята 70-й широты", которую молодой музыкант написал с поэтом Леонидом Лучкиным. Песня в одночасье стала символом целого поколения, а за право исполнять хиты автора боролись звезды первой величины. Однако Пожлаков не замечал ни славы, ни поклонников, ведь был настоящим романтиком.

Станислав никогда не искал личной выгоды, поэтому на него счастье и валилось. Он вообще о деньгах не думал и не планировал делать какую-либо карьеру. Так бывает по буддийскому принципу, что человек, который абсолютно ничего не ждет от жизни, вдруг оказывается на вершине музыкального Олимпа.
Дмитрий Минчёнок
драматург, сценарист, режиссер

Впрочем, грандиозное признание творчества Пожлакова имело и оборотную сторону. За плечами композитора была лишь музыкальная школа, ведь к консерваторскому образованию он не стремился. Не обходилось без зависти коллег, которым не давала покоя его востребованность. Доходило до того, что недоброжелатели во всеуслышание требовали не называть Пожлакова композитором.

Двусмысленную ситуацию неожиданно разрешил именитый композитор Василий Соловьев-Седой, который очень ценил застенчивого музыканта. Именно по его рекомендации Станислава вскоре приняли в Союз композиторов. Голоса завистников притихли, а популярность артиста набирала обороты. Почти каждая новая песня Пожлакова становилась шлягером.

Его композиции были в постоянном репертуаре Эдиты Пьехи, Аиды Ведищевой, Людмилы Сенчиной, Тамары Миансаровой и многих других. Да и сам композитор часто исполнял собственные произведения, которые отличались мелодичностью и четким ритмом.

Последние годы жизни Пожлакова прошли в одиночестве, а поклонники и вовсе были уверены, что он эмигрировал в Америку. Музыкант серьезно болел, и вскоре у него началась мышечная дистрофия. Из старых друзей и родных некогда популярного композитора в питерской квартире никто не навещал.